Непараллельные миры [Конкурс]

Уже завтра этот вечер
Станет нашей страшной тайной
Уже завтра место встречи
Мы сменить сочтем возможным…
Мы сочтем, но не изменим,
Все изменится фатально -
Ты не будешь осторожной
Я не буду осторожным…

(по-моему это «Зимовье Зверей» поет)

Я живу в трех измерениях. В одном я – сама добродетель, любящая мать и жена, в другом – сам порок, любовница и разлучница. В третьем – нечто бесполое и без права на слабости. Но 3D фильм из моей жизни не получится – картинка не станет объемной, откуда не снимай. Мои миры так же далеки друг от друга, как небо и земля, но они не параллельны. Потому что в какой-то точке когда-нибудь они пересекутся и разрушат друг друга. Но я об этом уже не думаю.

Также я уже не думаю о том, можно ли оправдать все это словом «любовь» с поправкой «последняя» и получить за это индульгенцию, или это просто «похоть среднего возраста» и не будет нам оправдания ни на том, ни на этом свете. Но, как в той же песне из эпиграфа поется «на нашем минном поле даже бог нам не свидетель - только Флойды на кассете, только рыбки на комоде»…

Во мне не осталось угрызений совести, мук вины, всем этим я давно перемучилась, а в сухом остатке осталось только Желание и Страсть. С объектом этой страсти мы сидим в одном кабинете, но между нами барьер. Натуральный барьер из того, из чего делают все эти офисные перегородки. И через эту перегородку мне видны только его синие глаза. Я еще помню время, когда они были недоступны и холодны. А теперь - сколько всего я теперь читаю в них! Восхищение, вожделение, а еще явки и пароли…

Наша страсть неприхотлива – у нас нет съемной квартиры и нет квартир друзей, которым мы могли бы доверить эту тайну. Нет времени и возможности проводить вместе ночи. Поэтому тот секс, которому мы предаемся в его просторной машине, или в гостиницах, или в предбаннике съемной сауны вовсе не является для меня экстремальным. Наоборот, все чаще ловлю себя на мысли, что экстрим меня ждет по приходу домой в виде запрограммированных ласк супруга в удобной двуспальной кровати. Экстрим – потому что во время секса надо еще следить, чтобы не оказаться в другом измерении. Хорошо, что это случается уже все реже.

Ни взглядом, ни словом не должны мы обнаружить нашу связь – наш коллектив небольшой и очень дружный. Именно поэтому я целомудренно кокетничаю с соседом справа, а Он очень благосклонно принимает внимание нашей молоденькой секретарши. На работе у меня вообще репутация глубоко замужней дамы, давно забывшей слово секс. И все, на что я имею право - только взгляды через перегородку, только бездна синего цвета напротив, и… электронная корпоративная почта.

Недавно наш дружный коллектив устраивал всеобщую попойку в честь всех мужских и женских праздников. Собирались в одном из клубов, где после определенного часа начинается дискотека. Тосты, поздравления, все целуются, обнимаются, алкоголь кружит голову… Он – вот он, рядом, но кроме дружеского объятия – ничего! А меня тянет к нему, и надо все время следить за здравым смыслом – чтобы не отключился и не унес меня в другое измерение. Тут зазвучала музыка. Ну уж на танец с коллегой я всегда рассчитывать могу, правда не на первый, первый был коллега справа…, и не на второй – секретарша уже перехватила…., но уже в третьем медленном танце мы вдвоем.

Углубляемся вглубь танцпола и я наконец чувствую его руки на своем теле. Прижаться к нему все же опасаюсь… Получается только раздразнили друг друга, а музыка уж и кончилась. Возвращаемся к своим, мне грустно, лучше уж вообще никак, чем так… Вдруг он встает и прощается со всеми, объясняя уход чем-то серьезным - с мальчиками ручкуется, девочек целует. Меня как будто ударило – как это? Ну ладно, потрогать нельзя, но и не видеть его сегодня? (а ведь только недавно сердилась: «лучше никак, чем так») Но когда очередь доходит до меня, шепчет мне вместе с поцелуем: «позвоню». Настроение меняется вмиг – я должна была понять, что он что-нибудь придумает!

Звонит мне через вечность (танца два уже сменилось) и говорит «Спускайся по лестнице, потом прямо через зал, после гардероба сворачивай направо». Заинтригована, ни мысли в голове – куда иду, одно только стучит в башке: хочу его! хочу быть с ним! После гардероба начинается ряд туалетных комнат – не кабинок, а именно комнат, и меня перехватывают где-то в конце и затаскивают в одну из них. Только начала соображать, где я, но увидела синие глаза перед собой и способность соображать опять пропала. Припала к его горячему рту, к шее, к груди в расстегнутой рубашке. Он нависал надо мной всем своим телом, торопливо расстегивая мою блузку, путаясь в застежках бюстгальтера, сжимая груди.

Обычно он мучает меня своей неторопливостью, но тут видно сказалось напряжение вечера. Напряжение особенно чувствовалось в его штанах и мне очень захотелось выпустить его наружу. А потом сползти вниз по стенке и прикоснуться к горячему твердому члену губами, языком и погрузить его весь в рот, ощутить во рту каждую жилку... Но он поднял меня, видимо был уже на грани, сел на крышку фаянсового белоснежного устройства, а меня посадил сверху, нет – просто надел меня на свой член… И все наши выпуклости и впадинки почему-то так совпали в таком положении! так перетекли одно в другое, так обхватили и сжали там, где надо, и как надо. Этого не случалось даже, когда мы принимали, хоть и очень редко, горизонтальное положение.

Обняв такое желанное тело, я медленно (не специально, просто двигаться быстрее не было сил от истомы) поднималась и опускалась, чувствуя, что его член упирается мне в какие-то глубокие анатомические глубины (именно так!). Но не столько это возбуждало меня, сколько близость его тела, и его руки, обхватившие меня так же, как мое влагалище обхватывало и сжимало его член. Потом его руки подняли меня и развернули, поставив коленями на этот туалетный постамент. Он нетерпеливо и резко вошел в меня сзади, помня, что я люблю, как он это делает, и меня закачало возвратно-поступательно к тумбе сливного бачка. Но никакие детали своеобразного интерьера не могли отвлечь меня от этого удовольствия: быть наполненной и заполненной его членом.

Когда удовольствие стало приближаться к пику, я, вцепившись зубами в свою руку, чтобы не закричать, начала погружаться в оргазм, захлебываясь от удовольствия, увлекая по пути и его (так у нас бывало всегда), и кончив с ним вместе, упала на тумбу, отчего вода с шумом спустилась в унитаз, а мы одновременно выдохнули. И только потом, посмотрев друг на друга и вокруг, бесшумно расхохотались. А что? - наше ложе любви, он же санитарно-гигиенический уголок клуба N, был не хуже девственной белоснежной постели – так же превосходно бел и чист.

Куда еще меня занесут мои непараллельные миры - не знаю, но я готова все принять в этой жизни ради этого острого щемящего удовольствия поздней любви. И готова за все расплатиться, когда все эти мои миры пересекутся.