Он снял сначала с меня, потом с нее трусики и начал массировать нам клиторы. Одной рукой её, другой мой. А мы целовались…. Никогда не думала, что в реальности меня будет это так возбуждать. Было только возбуждение, возбуждение на грани, чувство ревности отсутствовало напрочь. Судя по обильно выделявшейся из нее смазки, она тоже была на пределе.

Я плечаме пожал, подумал типо:
- Ну падрачить наверно.
- Что я? Своими руками?
- Нет, ногаме блять.
- Сотка!
- Гы... Йебанись! Дваццать и ниибёт. Две хрустящие бумажки с видами города Красноярска.
- Ну хоть полтинник?
- Ладно хуй с табой. Что у нас дальше по списку?

Я так сильно возбудился, что даже таких легких движений хватило для того, чтобы я кончил прямо ей на лицо. Она хотела отстраниться, но я рефлекторно схватил ее за волосы и всунул свои пульсирующий член ей в рот. Она закашляла и попыталась что-то промычать, но мне было все равно - я трахал ее в рот.

«Наурчав» себе большой двойной она вернулась обратно и со вздохом поняла, что так просто сидеть она не может. Так вот – их объединял не сам секс, а ситуация. Процесс не физиологии, но чувственности

Штормило что-то в этот раз в вагоне непадецки. Держась за поручни, и видя впереди себя только тлеющую папироску, я еле-еле докурил, и с трудом добрался до своих «коллег». Отворив дверь, я обомлел. Три апездела прижались в кучу и шесть отрезвевших глаз смотрели с неподдельным ужасом то на меня, то на фотографию, которая лежала на раскрытом рюкзаке покойного.